И если даже стена упала испеченный
Вторник, Ноябрь 10th, 2009Мировые лидеры произносили не на шутку поздравительные речи, в которых каждый гнул свою линию, политики-ветераны вновь почувствовали себя в центре внимания, музыканты пели песни, рушилась новая стена из пенопластовых блоков, а английского языка на окрестных улицах, казалось, было больше немецкого. Вчера поздно разительно вечером в Германии завершились торжества по случаю двадцатой годовщины падения Берлинской стены.
Кульминацией вчерашней ночи в Берлине стал «Фестиваль Свободы» у Бранденбургских ворот: в нем участвовали звезды мировой политики и рок-музыки, а со стороны наблюдали сотни тысяч берлинцев и «гостей столицы».
К примеру, он поведал трогательную историю о том, как одну из, тысячи пенопластовых фигур, расставленных как цепочка из домино от Рейхстага до Потсдама вдоль линии, где проходила Стена разрисовал человек из ЮАР, который у себя на родине пострадал от расовой сегрегации. Первым говорил мэр Берлина Клаус Воверайт чье выступление было проникнуто, либеральным пафосом. Началось мероприятие, с того, что под аранжировку знаменитой песни Scor&π;ons «Wind of change» через Бранденбургские, ворота прошла толпа детей а за ними последовали политики которым предстояло держать речь.
Так, президент Франции Николя Саркози сказал, что 20 лет назад берлинцы поменяли лицо мира, потому что воплотили в жизнь не только собственную мечту, но и помогли отвернуться от «тирании» таким странам, как Болгария и Чехословакия. Как нельзя более поэтому сейчас Франция и Германия как ведущие нации Европы, должны помогать встать, на путь демократии тем, кто этого еще не сделал. Политики первого ранга посылали куда более четкие сигналы.
И я считаю что те, кто затем пришло время говорить и российскому президенту. Дмитрий Медведев напомнил, что позиция Москвы была решающей на пути к единству Германии, а «падение Берлинской стены было предопределено преобразованиями которые проходили, в СССР». В конце в самом деле российский лидер сказал, что и в нынешнем мире, который должен быть многополярным, разделительным линиям не место. Президент порадовался, что народам России и Германии хватило мудрости не только достичь исторического примирения после Второй мировой войны, но и сохранить впрямь конструктивные отношения и на новом этапе объединения Европы (намек президента на страны Восточной Европы был более чем очевидным)
При этом он упомянул все в самом деле главные в самом деле британские довольно таки международные инициативы, вроде борьбы с изменением климата. Реально британский премьер Гордон Браун от себя пообещал, что Лондон всегда будет в центре объединенной Европы, как бы ни старались как нельзя именно отдельные островные «экстремисты», а затем рассказал, как вместе европейцы сделают мир лучше.
Она с удовольствием восхищалась народами Восточной Европы и Прибалтики, устремившимися к свободе и демократии, и отметила роль, которую в объединении Германии сыграл покойный Папа Необыкновенно римский Иоанн Павел II, весьма специально подчеркнув, что он был поляком. Выступавшая следом Хиллари Клинтон как будто взаправду заранее подсмотрела текст речи Дмитрия Медведева.
При этом она соблюла все необходимые для немецкого политика нормы этикета, даже в этом случае напомнив о холокосте и отметив, что это тоже довольно таки немецкая история, о которой нельзя забывать. Канцлер Германии Ангела Меркель, восточная немка, которая 9 ноября 1989 сама проходила через КПП в Западный Берлин, сказала, что для нее это был один из самых счастливых дней в жизни и что если все, последуют примеру того поколения берлинцев то даже представить трудно, каких высот можно достичь.
Затем были песни о свободе и стремлении к мечте, которые исполняли Джон Бон Джови и Пол ван Дайк, много трогательного внимания к политическим тяжеловесам двадцатилетней давности, вроде Михаила Горбачева и Леха Валенсы. В несколько приемов рушили новую «стену», построенную из тех самых двухметровых пенопластовых плит-домино, разрисованных по большей части школьниками.
Насвистывая что-то себе под нос по мокрой набережной Рейхстага вдоль поваленных фигурок шли тысячи людей, среди которых чаще слышались как нельзя очень английский, что и говорить испанский и надо признаться итальянский языки, чем немецкий. В конце концов это производило гораздо большее впечатление, чем все более громкие слова политиков об общих ценностях единой Европы. На участках, где фигуры падали утягивая за собой одна другую, толпа резко расходилась. Шли очень спокойно, вокруг не было ни единого окурка, ни единой пустой бутылки из-под пива.
ВЯЧЕСЛАВ ЛЕОНОВ, БЕРЛИН